Особое внимание в публикации уделяется настроениям жителей Ида-Вирумаа. Согласно приведённым данным опроса, лишь 10% респондентов в регионе считают российское военное нападение на Эстонию вероятным. Для сравнения, в Таллине этот показатель составил 21%, а в Центральной Эстонии — 37%.
Таким образом, жители приграничного региона оценивают вероятность нападения иначе, чем население ряда других частей страны. При этом близость российской границы сама по себе не позволяет судить о том, насколько люди готовы к реальному чрезвычайному сценарию.
Государство предупреждает о пределах своих возможностей
Заявление Кальюлайда прозвучало в контексте обсуждения того, что произойдёт с населением, если военная ситуация резко ухудшится. Политик призывает готовиться заранее, а не рассчитывать на то, что государственные службы смогут оперативно добраться до каждого человека.Для Нарвы этот вопрос имеет особое значение. Город расположен непосредственно у российской границы, а возможный военный кризис поставил бы перед властями сложные задачи, связанные с безопасностью населения, транспортом, связью и обеспечением основных потребностей людей.
При этом в публичном обсуждении обороны восточной границы уже говорилось о существовании планов эвакуации. Однако наличие таких планов не означает, что каждый житель при любых обстоятельствах сможет немедленно воспользоваться организованным выездом.
В результате основная ответственность за первые действия в кризисной ситуации фактически возлагается и на самих граждан: им предлагают заранее подготовиться к тому, что помощь может задержаться или оказаться ограниченной.
Насколько жители Нарвы готовы к такому сценарию?
Вопрос о готовности населения приобретает дополнительную остроту на фоне разницы в оценках военной угрозы между Ида-Вирумаа и другими регионами страны.Если жители приграничного города действительно воспринимают риск нападения как менее вероятный, возникает вопрос о том, насколько серьёзно они относятся к необходимости готовиться к чрезвычайной ситуации. Впрочем, результаты опроса отражают только ответы респондентов и сами по себе не позволяют определить уровень их фактической готовности.
Отдельный вопрос — как поведут себя люди, если кризис перестанет быть абстрактной угрозой. В Нарве многие жители имеют семейные, бытовые и другие связи по обе стороны границы. Поэтому в случае резкого ухудшения обстановки их решения могут определяться не только официальными рекомендациями, но и наличием родственников, жилья, транспорта и возможностей временно перебраться в другое место.
Куда направятся люди, если начнётся война?
Возможное направление выезда жителей Нарвы в случае военного конфликта остаётся открытым вопросом. Одни могут попытаться уехать в другие регионы Эстонии, другие — воспользоваться связями в странах Евросоюза. Для части населения, имеющей родственников или жильё в России, такой вариант также может рассматриваться как возможный.При этом утверждать, что большинство жителей Нарвы или Ида-Вирумаа в случае войны предпочтут остаться в Эстонии, оснований нет: репрезентативные данные об их намерениях отсутствуют, а реальные планы людей в такой ситуации могут оставаться неизвестными даже властям. В первые минуты кризиса жители приграничных районов могут попросту не понимать, что происходит, насколько серьёзна угроза и в каком направлении безопаснее двигаться. А если, как предупреждает Кальюлаид, рассчитывать на быстрое прибытие государства не стоит, людям придётся принимать решения самостоятельно — в условиях нехватки информации, неопределённости и ограниченного времени.
При этом возможность выехать в Россию или, наоборот, перебраться вглубь Эстонии будет зависеть от обстановки на границе, доступности транспорта и решений властей. В первые часы кризиса привычные маршруты могут оказаться недоступны, а планы, которые сегодня кажутся очевидными, — потерять смысл. — Прим. ред.
