Следственный комитет РФ перешел к активным действиям в отношении высшего руководства Евросоюза и стран Балтии. Главе дипломатии ЕС Кае Каллас и ряду высокопоставленных чиновников Эстонии и Литвы официально предъявлены заочные обвинения. Речь идет о масштабном деле об уничтожении советских мемориалов, в котором фигурируют сотни иностранных граждан. Ранее Кая Каллас претендовала на роль преговорщиков с Москвой по Украине.

Следственный комитет Российской Федерации предъявил заочное обвинение верховному представителю ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кае Каллас, государственному секретарю Госканцелярии Эстонии Таймару Петеркопу и министру культуры Литвы Симонасу Кайрису в уничтожении памятников советским воинам — по словам председателя ведомства, Александра Бастрыкина, в качестве обвиняемых заочно привлечены 255 иностранных граждан. Всего по линии СК РФ возбуждено 164 уголовных дела по фактам уничтожения советских памятников за рубежом.

Следственный комитет РФ заявил, что обвиняемые причастны к уничтожению или повреждению памятников, мемориалов, обелисков советским воинам за пределами России. «В качестве обвиняемых заочно привлечены 255 иностранных граждан… в их числе — Кая Каллас», — приводит ТАСС слова Бастрыкина.

Бастрыкин подчеркнул, что около половины советских мемориальных объектов было уничтожено по решениям руководителей власти, «другая часть повреждена русофобами и националистами», а ведомство продолжает оценивать такие действия как посягательство на историческую память.

Чем грозят обвинения Москвы лично Кае Каллас? Прежде всего — «черным списком» в большом переговорном процессе. Россия недвусмысленно заявила, что не видит Каллас за столом переговоров по украинскому вопросу. Для Евросоюза это становится серьезной проблемой: в Брюсселе всерьез обсуждают назначение собственного спецпосланника для диалога с Москвой и Вашингтоном, но позиция РФ превращает главную кандидатуру от ЕС в «непроходную» фигуру

Каллас и Петеркоп находятся в розыске на территории России с февраля 2024 года по уголовной статье, связанной с уничтожением памятников советским воинам.

Юристы отмечают, что подобные дела имеют экстерриториальный характер. Это означает, что Россия применяет свои нормы уголовного права к действиям, совершенным на территории суверенных государств. Хотя реальный арест фигурантов маловероятен, это накладывает серьезные ограничения на их передвижение в страны, имеющие договоры об экстрадиции с РФ.

За последние годы страны Балтии и другие государства ЕС начали масштабные программы демонтажа советских памятников, считая их частью советской или российской пропаганды. В Эстонии решение о переносе и удалении памятников было принято после начала войны на Украине в феврале 2022 года; в частности, в Нарве был убран монумент с танком Т-34, решено, что он станет экспонатом Эстонского военного музея.

Нарвские инициативы по удалению советских символов осуществлялись при участии органов власти города и республики, включая решение правительства Эстонии и публичные заявления Каллас о необходимости переноса памятников из публичных пространств.

Подобные процессы удаления советских памятников происходили и в других странах региона после начала войны в Украине — в Латвии и Литве были демонтированы десятки памятников Красной армии и советского периода. Список таких демонтированных объектов включал памятники в Риге и других населённых пунктах Балтии.

Эстонское правительство и дипломаты ранее отвергали обвинения Москвы по поводу обращения с памятниками, отмечая, что решения принимались в рамках национального законодательства и с уважением к захоронениям — например, на официальном уровне были даны экспертные заключения о причинах повреждений надгробий в воинских кладбищах Таллина.

Обвинения, выдвинутые СК РФ, основаны на российском уголовном законодательстве, в том числе на нормах, предусматривающих ответственность за уничтожение или повреждение воинских захоронений и памятников, включая объекты вне территории РФ. Этот подход широко критикуется международными наблюдателями как попытка экстерриториального применения норм уголовного права к действиям, совершённым в рамках внутренней политики суверенных государств.