Для России сама дискуссия важна уже тем, что в Брюсселе фактически признают необходимость разговора с Путиным. Еще недавно европейская политика строилась вокруг изоляции Москвы, но теперь в ЕС все чаще говорят не только о давлении, но и о формате будущего диалога.
Москва, со своей стороны, ранее дала понять, что Путин готов говорить с европейцами, но не намерен первым инициировать восстановление контактов. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков заявлял, что Россия открыта к переговорам, если инициативу проявит ЕС.
Кандидатура Меркель выглядит одновременно логичной и спорной. Она много лет напрямую общалась с Путиным, участвовала в нормандском формате и была одной из ключевых фигур вокруг Минских соглашений. В Москве ее хорошо знают, а значит, такой канал мог бы быть понятнее Кремлю, чем очередной коллективный голос Брюсселя.
Но именно прошлый опыт Меркель вызывает раздражение у части европейских стран. После ее слов о том, что Минские соглашения дали Украине время стать сильнее, в России эти договоренности стали чаще рассматривать как инструмент затягивания времени, а не как реальную попытку урегулирования. Для Москвы это важный аргумент: если прежние договоренности воспринимаются как обман, доверие к новым посредникам будет минимальным.
Сама Меркель, судя по ее последним заявлениям, не спешит возвращаться в большую дипломатию. На этой неделе она говорила, что Европа недостаточно использует дипломатические возможности в отношении России, но при этом дала понять: переговоры с Москвой должны вести действующие лидеры, а не бывшие политики.
Фигура Драги менее эмоционально нагружена. Его воспринимают как тяжелого европейского управленца, способного говорить от имени крупных столиц ЕС. Но для России вопрос будет не только в фамилии переговорщика. Москве нужен не символический посланник, а человек, за которым стоят реальные полномочия и готовность Европы выполнять достигнутые договоренности.
Показательно и другое: ранее Путин называл возможной фигурой для контактов бывшего канцлера Германии Герхарда Шрёдера. В ЕС эту идею быстро отвергли, заявив, что Шрёдер слишком близок к России. Глава европейской дипломатии Кая Каллас тогда фактически дала понять, что Брюссель не примет переговорщика, которого Москва считает удобным.
Теперь ЕС пытается найти собственный вариант — человека, которого не отвергнет Европа и с которым теоретически согласится говорить Россия. В этом и состоит главная сложность: Брюссель хочет диалога с Москвой, но не хочет выглядеть уступающей стороной. Россия, в свою очередь, вряд ли будет воспринимать переговоры всерьез, если представитель ЕС не сможет говорить предметно о санкциях, гарантиях безопасности и условиях завершения конфликта.
Пока речь идет не о назначении Меркель или Драги, а только об обсуждении кандидатур. Но сам факт такой дискуссии показывает: европейская политика постепенно возвращается к вопросу, от которого долго уходила. С Россией можно спорить, давить, конфликтовать, но в конечном счете европейская безопасность все равно упирается в необходимость прямого разговора с Москвой.
Есть фото, видео или подробности?
Отправьте сообщение в Telegram редакции. Мы проверим информацию и при необходимости обновим материал.
