Эстонская армия столкнулась с врагом, которого не может победить: языковым барьером. Каждый десятый призывник не говорит на гос языке на нужном уровне. Теперь парламент решает: принудительно учить их эстонскому, продлив службу, или отказываться от этой идеи, нарушая принципы равенства. Разбираемся, кого коснутся нововведения.

В Нарве эстонский язык редко нужен в повседневной жизни. По данным городской статистики, более 90 % жителей используют русский как основной язык общения. Этот разрыв годами фиксируют и местные СМИ: Narva News регулярно пишет о проблемах перехода школ на эстонский язык, нехватке учителей и слабых результатах выпускников на языковых тестах.

Теперь этот разрыв дошёл до Сил обороны. Молодые люди из Нарвы и Ида-Вирумаа всё чаще приходят на призывные комиссии с уровнем эстонского ниже B1 — минимального порога, необходимого для понимания приказов, инструкций и учебных материалов.

Сухой закон: что именно предлагают:
Министр образования и науки Кристина Каллас в интервью ERR заявила, что для таких призывников эстонский язык должен стать частью срочной службы. Обучение будет обязательным, а срок службы — продлён на период языковой подготовки. Речь идёт о трёх–шести дополнительных месяцах, в зависимости от скорости освоения языка.

«Если языковое обучение является частью службы, она начинается именно с него и продлевается ровно на то время, пока оно проходит», — сказала Каллас в интервью ERR.

Само обучение будут организовывать не Силы обороны, а подведомственные учреждения Министерства образования или культуры. Формально солдат остаётся призывником, фактически — студентом интенсивных языковых курсов в казарме.

Почему проблема всплыла именно сейчас:
По данным Министерства обороны, 7–10 % призывников не владеют эстонским языком на уровне, достаточном для прохождения современной военной подготовки. Ситуация обострилась после реформы боевой подготовки: больше техники, больше цифровых систем, больше письменных инструкций.

Будут ли платить за «лишние» месяцы? Ответ: Да. Поскольку статус призывника сохраняется, солдат продолжит получать ежемесячное денежное довольствие (пособие призывника) и на период языкового обучения. Социальные гарантии (медицина, сохранение рабочего места/места в вузе) также продлеваются автоматически.

Кристина Каллас прямо называет причину: «Отсутствие языковых навыков — это недоработка системы образования». По её словам, переход на полностью эстонский язык обучения должен дать эффект только после 2030 года. До этого времени государство получит несколько выпусков молодых людей, которые формально окончили школу, но не достигли уровня B1–B2.

Попытка решить проблему иначе уже провалилась. В 2024 году обсуждалось введение обязательного языкового порога для допуска к службе, но президент Алар Карис наложил вето, заявив, что к конституционной обязанности нельзя добавлять дополнительные ограничения.

Конфликт: кого это устраивает — и кого нет:
Министр обороны Ханно Певкур признаёт проблему, но подчёркивает, что языковые требования «мало повлияют на общее число призывников». Его позиция прагматична: армия не может готовить солдата, который не понимает команд. Ранее Певкур заявлял, что предпочёл бы, чтобы язык был выучен до службы, но признал, что принудить взрослого человека к обучению вне рамок службы невозможно.

В парламентской комиссии по гособороне, где создана отдельная рабочая группа, позиция менее однозначна. Часть депутатов предлагает сначала добровольные языковые программы, а уже потом — обязательное продление службы.

Учителя эстонского языка в Нарве ранее говорили изданию, что без языковой среды и кадровой поддержки ожидать уровня B1 от всех выпускников нереалистично.

Как это выглядит на практике:
Речь не идёт о «полугоде за партой». По словам Каллас, обучение будет интенсивным и встроенным в военную рутину: язык используется в повседневных действиях, командах, элементах подготовки. «В классе можно выучить язык для теста, но не для реального общения», — подчеркнула министр.

Фактически солдату предстоит двойная нагрузка: строевая, физическая подготовка и параллельно — грамматика, словарь, понимание устной речи. После этого он только начинает обычную срочную службу.

Образование и соседи:
Проблема концентрируется в Ида-Вирумаа. Нарва остаётся символом языкового разрыва — и это не первый случай, когда государственные институты сталкиваются с его последствиями. Narva News неоднократно писал, что переход школ на эстонский язык сопровождается кадровым кризисом и сопротивлением родителей.

В Латвии, для сравнения, обязательного языкового порога для призыва нет: ставка делается на адаптацию уже в ходе службы. В Финляндии армия работает в двуязычной модели — с финским и шведским — и считает языковую подготовку частью общей системы, а не санкцией.

Что дальше:
На фоне этих дискуссий Эстония параллельно рассматривает переход к 12-месячной срочной службе с 2027 года. Для призывников с языковым дефицитом это означает ещё более длинный путь — сначала язык, потом полный цикл подготовки.

В Европе в целом наблюдаются усилия по усилению систем призыва и интеграции языковых задач в кадровую политику армий, что отражает потребности современных вооружённых сил в условиях демографических изменений и сложных угроз безопасности.

О сроках реализации реформы пока говорить преждевременно: на данный момент инициатива находится на стадии межведомственных дискуссий и парламентских чтений. Несмотря на политическую волю Министерства образования, конкретные даты вступления изменений в силу официально не назначены — сейчас рабочая группа лишь формирует механизмы внедрения языковых курсов в армейскую среду.

Вероятно, детальный график и первые пилотные группы призывников будут анонсированы только после того, как правительство преодолеет правовые коллизии и согласует бюджет на дополнительное обучение. Мы продолжаем следить за развитием ситуации и сообщим о конкретных сроках, как только они будут утверждены в Рийгикогу.

Его война шла в соцсетях. Его наказанием стала реальная граница. В пятницу, 16 января, Полиция безопасности Эстонии (КаПо) выслала из страны гражданина Российской Федерации Давида Арутюняна — обладателя долгосрочного вида на жительство. Решение сопровождалось максимальной мерой: бессрочным запретом на въезд во все страны Шенгенской зоны. Формулировка сухая — «угроза безопасности». Содержание — показательное: посты, символы, служба в армии другого государства и публичная лояльность войне, которую Эстония считает агрессией.